Сегодня: Нов.стиль:
24 июля 2024 года
Ст.стиль: 10 Июля 2024 года

Мученик Феофан Мрачковский

Святого мученика Феофана Степановича Мрачковского знал, наверное, каждый ребенок в Каневе: как свидетельствует характеристика Каневского горсовета, «..как до революции, так и после нее вплоть до 1934 года был диаконом в Спасской церкви...». Правда, родился он не в городе Каневе, а в селе Пии Ржищевского уезда на Киевщине, но после окончания духовного училища и получения сана диакона бессменно служил до закрытия храма в городе, который стал для него родным.

 Родился же он 8/21 марта 1874 года в семье дьякона. В начале он был мирским дьяконом, перед принятием сана женился (матушка Акилина Прокофьевна была его ровесницей), имел дочь Марию (1905 года рождения). Воспитанный в боголюбивой, благочестивой семье, отец Феофан с детства стремился служить Богу, и Господь не отверг его молитв. Но трагические события 1914-1920 годов многое изменили в его жизни. Про эти годы нам известно только одно: что он, будучи ортодоксом, не изменил своего вероисповедания, а остался до конца в Церкви. Именно он был инициатором приглашения отца Василия Терлецкого в Канев. Тот был его сторонним родственником со стороны сестры его жены, которая была за племянником отца Василия. После изгнания из Киева тот охотно принял приглашение и, приехав в родные места, нашел здесь приют в доме отца Феофана. Так они вместе и жили, и служили священник и диакон, дополняя и помогая друг другу до 1935 года, когда был закрыт храм.

 Вместе со старостой Вонифатием Лопатой сподвижником и единомышленником в духовной жизни они предприняли несколько отчаянных шагов  в попытках вернуть помещение церкви: ездили в Москву и в Харьков, телеграфировали в Москву Предсовнаркома Молотову, собирали подписи и шли крестным ходом в горсовет с требованием вернуть праздники. Это о нем пишут в характеристике: «После закрытия церкви начал попрошайничать, агитируя против советской власти. «Нужно удержать храм в руках граждан еще года два, говорил он, а там все церкви откроют, даже где и разобрали, построят новые, школы и клубы разберут, а церкви построят».

«Особенно эта свора начала активизировать работу после принятия Сталинской конституции. Дошло до того, что при снятии крестов с церкви эта сволочь, а именно В.Лопата, В.Терлецкий, Ф.Мрачкивский организовали людей и демонстративно требовали прекратить снимать Кресты...» (Из характеристики 01.12.1937 года).

 Арестованный в тот же день оперативниками НКВД вместе со своими соратниками, он не отказывался ни от своих поступков, ни от слов, как и все они трое. Признавал, что добивался возвращения храма верующим, проводившим в своем доме церковное собрание и богослужение, и именно это ему вменялось как за контрреволюционную антисоветскую агитацию и деятельность, направленную на вред государству. Приговор о расстреле четырех мучеников был приурочен ко дню рождения отца Феофана: он вынесен 9 марта 1938 года. Мученику исполнилось бы как раз 64 года. Смерть во Христе принял через две недели в полночь 25 марта.

Реабилитирован 27 апреля 1989 года.


Мученик Феодот Сторожук

Мученик Феодот Григорьевич Сторожук родился в 1893 году в селе Яновка Ново-Ушицкого уезда Винницкой губернии. Имея музыкальный слух и умение к пению, с юных лет пел на клиросе, служил пономарем в церкви, которая носит имя Рождества Пресвятой Богородицы, и откуда он в определенном возрасте, по рекомендации священника, направился в духовную семинарию, которую окончил  экстерном в 1910 году по классу регентов церковного хора. С тех пор, по собственному свидетельству, служил на разных приходах псаломщиком.

 В Умани, на Мещанке, появился не раньше 1935 года, потому что храм, как отмечается по следственному делу, был уже закрыт. Вблизи него жил отец Феодосий Клепацкий, с которым он был одновременно арестован и тоже одновременно казнен. В обвинении указано, что он находил общий язык с разными людьми:

 «Неотрекшийся от сана псаломщик, группируя вокруг себя отсталые, фанатически настроенные религиозные элементы, всяческими путями разжигал в них религиозный фанатизм...».

 Из обвинения узнаем, что отец Феодот еще раньше в 1930 году уже был под судом. Наверное, после отбывания наказания он и оказался под наблюдением НКВД в Умани. Когда встал вопрос о ходатайстве о возвращении верующим опустевшего храма, он «... принимал активное участие в организации собрания церковников на Мещанке, где стоял вопрос об открытии церкви. Обходя квартиры, оповещал о времени собрания» (Из обвинительного заключения 16.10.1937 года), якобы сеял слухи о близкой гибели власти, расписании колхозов, о победе веры в Бога. В заключение следователь добавляет: «Выступал против выборов в Верховный Совет...».

 16 октября в Киеве состоялось заседание Судебной Тройки, которая одновременно приговорила к смертной казни 16 священнослужителей, проживавших в Черкасской области, в том числе семерых новомучеников из Уманского пригорода. Среди приговоренных к смертной казни стоит и имя Феодота Сторожука. В ночь с 31 октября на 1 ноября 1937 г. было казнено 9 священнослужителей. Вместе с ними на 44-м году жизни принял смерть и Феодот Григорьевич Сторожук.

Реабилитирован 19 июня 1989 года.


Мученик Стефан Конденко

По одному делу с преподобномучеником Киприаном Олейником был осужден и также казнен его верный помощник, крестьянин, глава Ревизионной комиссии храма святого Архистратига Божьего Михаила села Залевки Стефан Филиппович Конденко. Этот простой по происхождению и образу жизни человек оказался способным на высокий подвиг самоотверженного служения на ниве Божией и высокого самоотречения, которое, Божьим Промыслом, привело его вполне сознательно к мученическому концу. Видимо, умел и преподобномученик Киприан зажигать сердца Божьим словом, ибо за ним, также не раздумывая, последовали на заведомую смерть ближайшие к нему члены церковного актива.

 Родился он в простой крестьянской семье 1896 года здесь же, в Залевках. Его жизнь мало чем отличалась от других молодых людей. Когда окончил приходскую школу, он стал помогать родителям и на поле, и в хозяйстве. Отец его, Филипп, родовой плотник за занятием, передал свое умение и опыт сыну.

 В трудное для Церкви время это пригодилось ему и церкви. Возглавлял, как человек с определенным образованием, ревизионную комиссию и занимался экономическими и финансовыми вопросами: собирал деньги на существование храма и пропитание священнику, ремонт церкви, работал сам на ремонте храма и, как бригадир, выделял для этого таких же, как сам, благочестивых и верующих мастеров. В канун Пасхи в апреле 1937 года он в течение пяти дней провел ремонт помещения церкви и даже нашел возможным оплатить труд одного из плотников трудоднями. Это не могло остаться без внимания некоторых злобных недоброжелателей, и бригадир был привлечен к ответственности. Созданная при этом специальная комиссия отметила в заключении своей проверки:

 «Комиссия считает, что факты контрреволюционного вредительства Конденко С. Ф. явились продуктом его органической связи с религиозной общиной старославянской ориентации, а также служителем культа Олейником Куприяном, с которым Конденко связан как глава ревизионной комиссии церковного совета, участник в проводимых нелегальных собраниях церковников. Комиссия: Ковтун, Слыва, Шапошник. Присоединяюсь: глава колхоза Болюбах».

 После этого райотдел НКВД принимает решение по аресту Стефана Конденко: все это происходит в конце июня начале июля 1937 года. Поскольку за последние полтора-два года политические аресты уже стали необычным делом, следователи тщательно готовят материалы: ищут свидетелей, требуют характеристики, которые пишутся под их диктовку, приобщают разнообразные доказательства. Принимается даже постановление «О приобщении к делу доказательств». Этим доказательством явилась «ведомость колхоза имени Кирова Залевок об учете выработок трудодней в строительной бригаде от 21 по 25.04.37 г.”. Постановление констатирует: эта известие «изобличает обвиняемого Конденко Степана Филипповича в том, что последний как бригадир строительной бригады за проработанные Волошиным Дементием на ремонте церкви дни учел последнему работу по ремонту церкви трудоднями».

 Подробную характеристику по запросу НКВД дает на Конденко сельсовет:

«По своему соцположению кулак, имевший 1,5 га земли, который в то же время арендовал ежегодно по 2-3 га у крестьян-бедняков, при средней обеспеченности 0,38 га на едока. Имел пару волов и корову. Будучи до 1934 г. единоличником, враждебно относился к хозяйственно-политическим кампаниям. У него в принудительном порядке были изъяты волы за срыв мясопоставок, также у Конденка было изъято в принудительном порядке хлеб как у невыполнившего доведенное ему твердое задание как кулацкому хозяйству.  ...Вместе с тем был активным организатором церковной общины, организовал сбор подписей для открытия таковой, используя отсталость отдельных колхозников... Организовал церковников (фамилии), чтобы они вели контрреволюционную агитацию против закрытия церкви и организовал во главе с попом Олейником сбор денег на ремонт церкви, посылая своих ходоков. Они ходили кроме своего села в соседние Сунки, М.Бозуков, Головятино, Гуляйгород. В конце апреля месяца 1937 г. Конденко на собранные деньги, спекулируя именем колхоза, закупил в Смеле доски для ремонта церкви. Используя свое положение как бригадира строительной бригады, послал 3 плотников с колхозной ремонтной бригады на ремонт церкви, чем сорвал подготовку к весенне-полевой кампании и борьбу с долгоносиком. Будучи тесно связан с попом Олейником К.В., допустил контрреволюционное провокационное выступление в церкви, опошляющее мероприятия сов. власти, за что и был привлечен к админответственности...» (3 характеристики Залевкивского сельсовета, июль 1937 года).

Вчитываясь в эти выразительные в своей тенденциозности строки, легко представить удовольствие, которое испытывал человек, достаточно сложно и ловко, вполне сознательно прокладывавший Конденку, и не только ему, путь к эшафоту. Трагедия заключалась в том, что, подписывая приговор одним, председатель сельсовета, вероятно, не предусматривал, что по этому делу вскоре пойдут под суд и пятеро верующих крестьянок, одна из которых, вероятно, совсем не случайно носила ту же фамилию, что и председатель колхоза: тот вскоре был снят с должности и не исключено, что репрессирован. Только этим можно объяснить тот факт, что при пересмотре 1940 года дела из всех залевковских женщин только одна Александра Сергеевна была лишена амнистии. Находясь в Усольском ВТТ НКВД, она, трудолюбивая украинская крестьянка, «на общих работах вырабатывала производственное задание на 136 (а потом на 155) процентов». Это отмечает ходатайство в высшую инстанцию ​​НКВД об смягчении ее наказания, с которым дважды обращалось руководство Усольлага. В последнем, за подписью подполковника Волкова и начальника политотдела капитана госбезопасности Сухорукова отмечено: «...поддается исправлению и заслуживает ходатайства о сокращении срока наказания на 1 год и 6 месяцев...». Виза по ходатайству говорит: «Считать возможным снизить срок на один год». В год, то есть 4 сентября 1944 года она должна была выйти на свободу. Оно действительно было разумно, ведь в то время, когда решалась судьба этого ходатайства, село Залевки с 24 января по 17 февраля 1944 года находилось в зоне наиболее ожесточенной со времен Сталинграда Корсунь-Шевченковской битвы. Если Александра Сереевна вернулась в родительский дом, это должно было произойти осенью: можно представить, что ждало его на земле, изуродованной тремя годами войны...

 Что касается дальнейшей судьбы самого Стефана Конденко, то 4 октября 1937 года решением заседания Тройкой при КОУ НКВД (протокол №82) он вместе с пастырем Киприаном Олейником был приговорен по первой категории к высшей мере наказания. 22 октября 1937 года, на 41-м году жизни, Стефан Конденко принял мученическую смерть.

17 августа 1959 года он был реабилитирован.